
Самые сильные сцены в играх редко держатся на перестрелках, куда чаще на том, как к ним подводят. Иногда достаточно нескольких всадников, которые неспешно едут по аллее к белому особняку. Через восемь лет этот ролик пересматривают как классику вестерна, а не как катсцену из тайтла 2018 года.
Речь о миссии Blood Feuds, Ancient and Modern из третьей главы Red Dead Redemption 2. Брейтуэйты, старое семейство плантаторов из окрестностей Роудса, похищают Джека, сына Джона Марстона, и банда Датча ван дер Линде в полном составе едет за ответом.
На Reddit сцену в очередной раз назвали одной из самых кинематографичных в истории игр, и аргументов против этого найти непросто.
Главная причина в том, что это едва ли не единственный момент, когда у банды нет никакой моральной двусмысленности. Иронично, что до этого Датч сам стравливал Брейтуэйтов с их кровными врагами Греями и играл на обе стороны. Но когда речь заходит о ребёнке, все сомнения исчезают, и один из игроков прямо сказал, что это банда на пике, после которого особенно больно смотреть, как низко она падает потом.
Падать действительно придётся долго: провальное ограбление банка в Сен-Дени, гибель Хозии и медленный распад "семьи", которую Датч так любил поминать. Пока же он в лучшей форме, и Бенджамин Байрон Дэвис отыгрывает его так, что Артур Морган в этой миссии ощущается почти второстепенным персонажем.
Спустя почти 8 лет игроки Red Dead Redemption 2 узнали, что в игре есть маленькая паровая лодка
Вишенкой на торте становится момент, когда Датч просит Джона сохранять спокойствие, а через несколько секунд сам орёт на весь двор:
Живо спускайтесь сюда, выродки!
Первым за оружие хватается, естественно, тоже он. Сцена заканчивается пожаром, а позже на пепелище можно найти обгоревшее тело Кэтрин Брейтуэйт, хозяйки поместья. Одни видят в этом нарушение реализма, ведь живой человек вряд ли останется в горящем доме из одной гордости.
Другие считают, что для женщины, чья семья поколениями жила на этой земле, дом и род были всем, и сравнивают её выбор с Артуром, который тоже предпочёл умереть по-своему, а не сбежать.







